Главная > Книги > Для меня Россия теперь опоганена, окровавлена: мне в ней душно, нестерпимо. > «Исходы» учеников продолжались
Поиск на сайте   |  Карта сайта
  • .


Глава девятая. Страница 7

1-2-3-4-5-6-7

В Обществе Венецианов пользовался большим авторитетом. Как правило, его рекомендации в отношении того или иного пенсионера Общества не подвергались сомнению. Не без влияния и примера Венецианова Общество в число опекаемых включало — опять-таки вопреки правилам Академии — юношей из крепостных; многие из них именно настойчивым действиям Общества стали обязаны выкупом из неволи.

Нынешний визит к Петру Андреевичу Кикину вызван неотложными заботами. Не во всем дела шли так гладко, как того бы хотелось и Венецианову, и председателю Общества поощрения. Очень озабочен был художник судьбою еще одного своего начинания, поддержанного и одобренного и лично Кикиным, и Комитетом Общества. Публика, увы, осталась к новой затее глуха; так называемая литохромия, еще одно детище Венецианова, не пользовалась спросом. Дело в том, что Венецианов, живописец по своей природе, понимал, как много теряет замысел художника, переведенный в черно-белую литографию. Был по его инициативе проведен опыт: литографские листы «иллюминовать», то есть покрывать жидким слоем масляной краски, приближая каждый оттиск к оригиналу — живописному полотну. В протоколе заседания Общества 12 ноября 1825 года записано, что Комитет по представлении «опытов иллюминования масляными красками литографических рисунков» остался «оными совершенно доволен». Одобрил в своих «Отечественных записках» новый, не бытовавший до того не только в России, но и в Европе опыт и искренний почитатель Венецианова Свиньин. Пушкин, извещая в одном из номеров «Литературной газеты» о задуманном им новом издании, заверяет публику, что оно «украшено будет искусно литохромированным изображением».

Первые литохромии с венециановских картин «Параня со Сливнева», «Захарка», «Настя с Машей», «Капитошка» и «Дети в поле» поступили в продажу в 1826 году. Однако публика их почти не покупала. Венецианов по скромности решил, что причиною тому сами его картины, «предметы дикие», способные непривычным содержанием отпугнуть публику. Как раз в это время на Невском, в доме Марса, где Общество стало регулярно устраивать выставки работ своих питомцев, экспонировалась прибывшая из Италии картина пенсионера Общества Карла Брюллова «Итальянское утро», пользовавшаяся у столичной публики громким успехом. Вот Венецианов и хотел предложить во имя спасения самой идеи издания литохромий, что он сам сделает иллюминование литографии с работы Брюллова. Но и это не могло спасти дела. Видимо, слишком уж дорогой показалась широкой публике, не искушенной собирательством, цена за литохромии: литография стоила всего-навсего один рубль двадцать копеек, а в раскрашенном виде — около пятидесяти рублей...

Издание литохромий в результате было решено прекратить. В разговоре Кикин поведал Венецианову о слухах насчет Общества, упорно распространяемых некоторыми профессорами Академии художеств. При этом выяснилось, что чем менее сведущим в искусстве, чем более реакционным по взглядам оказывался уважаемый мэтр, тем более зло отзывался он о деятельности Общества. Так, например, «зауряд»-профессор батальной живописи, любимец царя А. Зауервейд говорил так: «Общество для поощрения художников есть оппозиция Академии художеств или, может быть, только к одному президенту, о чем я бы более узнать мог, если бы не знали, что я враг этих ложных Дмитриев, которые желают сделать подрыв Академии художеств, а себя всесильными».

Вот ведь как все обернулось — учредители Общества ничуть не заботились о специальном эстетическом статусе организации, их взгляды на сей счет были весьма расплывчаты: помогать талантливым русским художникам. Но эстетическая платформа проявилась весьма четко, как только выяснилось, кому, каким именно художникам Общество на протяжении долгого времени оказывало постоянную поддержку. В первую очередь Венецианов и его ученики. Затем Карл Брюллов, поссорившийся после окончания курса с Академией. Далеко не ортодоксальный академист Федор Толстой. Целиком прошедшие курс обучения художеству при содействии Общества братья Григорий и Никанор Чернецовы. И впрямь сам контингент опекаемых и поощряемых определял контуры ненарочитой, но явной оппозиции.

Заодно обговорил Венецианов с Кикиным и еще одно дело — получение от Общества взаймы ссуды в тысячу рублей на горящие нужды. Во всем шел Петр Андреевич навстречу Венецианову, чувствуя в нем истинно большого художника. Пока был жив Кикин, Общество в течение следующих семи лет ни разу не напомнило художнику об этом долге. Как только Петра Андреевича не станет (а случится это в 1834 году), и года не пройдет, как Комитет предложит Венецианову погасить долг «произведениями трудов» его собственных и учеников.

Именно благодаря Обществу Венецианов мог так широко и обильно показать свои произведения столичной публике. На выставке в доме Марса на Невском в 1826 — 1827 годах было экспонировано сразу более двадцати работ художника и ряд картин его старших учеников — Тыранова, Крылова. На этой выставке впервые увидели свет такие замечательные произведения Венецианова, как «Девушка с бураком», «Жница», «Захарка», «Старый крестьянин из Микашихи». На выставке, открывшейся в 1830 году, было представлено пять работ учителя и огромное число — тридцать две картины — его учеников.

Покамест к началу 1830-х годов по внешним признакам можно было думать, что со школой, учениками все обстоит более чем благополучно. Но и эта отрада стареющего художника скоро, совсем скоро сойдет на нет... «Исходы» учеников начались уже, собственно, сейчас. Но в них учителю не виделось пока ничего тревожного. Давно уж научились летать первые птенцы — и вот в 1830 году покидает учительское гнездо Никифор Крылов. Следом за ним уходят Тыранов, Алексеев, Зеленцов, Беллер, Златов. Каждый пошел своей дорогой. Но лишь Крылов остался верен заветам учителя, лишь его дальнейшее творчество несло учителю радость и горделивое чувство.

Какую большую боль причинил Венецианову его любимец, Тыранов! Получив от Академии Первую золотую медаль, а с нею и звание свободного художника, он подает в Академию прошение о разрешении заниматься в академических классах живописи исторической и портретной и даже в рисовальных классах, словно у Венецианова он ничему не научился... Академия и своей атмосферой, и своей эстетикой будет все сильнее и разрушительнее влиять на Тыранова. У него будет свой успех: написанную по подсказке его нового наставника Карла Брюллова «Девушку с тамбурином», еще чуть сохранившую отблеск венециановского простодушия и естественности, но уже с привкусом слащавости и красивости, купит сам шеф жандармов А. Бенкендорф. Он же будет поспешествовать отправке Тыранова, новоиспеченного академика живописи выпуска 1839 года, за границу. Каждое новое известие о Тыранове станет больно ранить чувствительное сердце отвергнутого учителя: вот уж бывший ученик пишет портреты великих князей Александра, Николая и Михаила Николаевичей. Вот выходит из-под его кисти «Слетающий ангел с масличной ветвью в руках», «Моисей, опускаемый матерью на воды Нила», «Пастушка во время грозы», изображения светских дам. В год гибели Венецианова Тыранов по возвращении из-за границы удалится в свой родной Бежецк Тверской губернии. Станет искать утерянные корни. Но его же рукой пресеченные, они не оживали. Каясь и тоскуя об утраченном, он будет — совсем невдалеке от покоящегося на Поддубенском кладбище Венецианова — делать тщетные попытки возврата к прежнему, к старой «венециановской» манере. Но все — крестьянские «жанры», портреты — выходило тусклым, немым, мертворожденным. Умрет Тыранов всего пятидесяти одного года от роду. Последние силы отдаст аллегорической композиции «Борьба за душу». Но позднее раскаяние бывшего любимца не поспело утешить старого учителя. Не смогло оно спасти, вывести из тупика и его когда-то преданного ученика, которого он, отец двух девочек, держал в сердце за родного сына...

Другой из «стареньких», Алексеев, тоже получил в том же 1832 году звание свободного художника и вскоре уехал в Псков, чтобы занять вакансию учителя рисования. Выйдя из-под попечения Венецианова, он за долгую свою жизнь ничего особо выдающегося не создал, зато хоть пошел по учительской стезе. Венецианов не оставит его своими заботами, будет слать ему в Псков письма с педагогическими наставлениями. Кстати, многие венециановские ученики сделались впоследствии учителями рисования.

«Исходы» учеников продолжались. В начале 1830-х годов у Венецианова еще жило несколько человек: Аврорин, Е. Житнев, В. Гальянов. Аврорин не принадлежал к числу лучших, двое других и вовсе не оставили по себе памяти в истории искусства. Дом пустел. Живущих в семье учеников больше не будет. Но все же появятся еще новые питомцы, и среди них двое — Евграф Крендовский и Григорий Сорока; они да Никифор Крылов только и могут из всех семи десятков в разное время учившихся у Венецианова юношей считаться истинными наследниками идей учителя...

1-2-3-4-5-6-7

Следующая глава


Памятник Венецианову недалеко от Сафонково

Весна

На пашне. Весна. Середина 1820




Перепечатка и использование материалов допускается с условием размещения ссылки Алексей Гаврилович Венецианов. Сайт художника.